pustoshit (pustoshit) wrote,
pustoshit
pustoshit

  • Music:

Вадим Климов. Скорлупа. 10-я глава

Выпал снег, который все так ждали. Вот… давитесь теперь своим снегом. А мы выкладываем 10-ю главу из чудесного романа Вадима Климова «Скорлупа», немного разбавив ее карточками Аготы.

[10]

Утро. Веста уже проснулась, но немного понежиться в постели не повредит.

Хотя нет, не стоит. Рядом лежит Клим, который вернулся ночью совершенно пьяный, непонятно как он вообще добрался до дома. Весте неприятно лежать с ним в одной кровати. К тому же, ночью… стоило Климу рухнуть поверх одеяла, как он привлек к себе Весту, буквально сгреб в охапку, и… кошмар! даже думать об этом не хочется.

Веста гонит ночные воспоминания и спешно покидает сначала постель, а следом комнату. На кухне она первым делом выглядывает из окна и замечает дохлую собаку.

– Прямо под нашими окнами умерла, – шепчет Веста и заваривает кофе.

На кухне два стола – большой и маленький. Весте больше по вкусу маленький, который непонятно зачем здесь поставили, своей ненужностью он и привлекает. Правда перед глазами все еще вертится мертвая собака, но Веста надеется, что это ненадолго.

Она садится за маленький столик, оказываясь у самого окна. Ничто не мешает постоянно смотреть на собаку. Конечно, Веста понимает, что животное мертво и останется неподвижным. И все равно не в силах удержаться, чтобы каждую минуту не выглядывать на улицу.

– Может, ее уберут, наконец? – думает Веста, раздраженная внезапной компульсией.

Она наливает еще кофе.

– Сейчас, сейчас, – шепотом повторяет самой себе.

Эту чашечку, потом еще одну и можно будет чем-то заняться. Веста помнит, что со вчерашнего дня над ней висит невыполненное задание. Но какое задание? Кто мог поручить ей работу в чужом городе, в гостях?



Неспешно, словно театральный занавес, в памяти возникает Вета, не вернувшаяся из магазина. Веста так и не смогла ничего узнать. Клим, который был вчера с Ветой, не проронил ни слова. Сначала игнорировал ее вопросы, а потом и вовсе исчез.

Веста прождала весь день, так и не решившись покинуть квартиру. А ведь Вета оставила матери ключи. На всякий случай, чтобы не возникло никаких трудностей. Но Веста ими не воспользовалась.

По правде говоря, она не особенно переживала о дочери. Так… легкий дискомфорт. Старалась не думать ни о чем плохом и остаток дня провела в контролируемом спокойствии.

Единственное, что беспокоило гостью, так это неизвестность. Клим… своенравный мальчишка… не мог объяснить, что произошло, почему Вета не вернулась вместе с ним. Его молчание не укладывалось в голове. Веста не понимала, как на это реагировать, что предпринять. Особенно после исчезновения Клима, когда она осталась одна.

Глаза снова находят собаку, которая все лежит под окном. Можно даже плюнуть в нее, попытаться попасть в мух на морде. Но сначала проглотить кофе. Прицелиться…

Ну уж нет, спохватывается Веста. Не ей же этим заниматься. Сначала разглядывать труп из окна, а потом плеваться. Такими вещами мог бы заняться разве что Клим. Хотя даже в его исполнении это выглядело бы неожиданным.

Веста закрывает окно и на всякий случай поворачивает ручку, чтобы не выглянуть в задумчивости. Так-то лучше.

Но не проходит и пяти минут, как кухня превращается в парник. Солнце безжалостно вторгается в крохотное помещение. С закрытым окном его воздействие многократно усиливается. Раньше гулял легкий ветерок, теперь же кухня превратилась во что-то невыносимое, где нельзя оставаться.

– В таком доме непросто жить, – шепчет Веста и тянется к окну.

Перед глазами возникает мертвая собака, и женщина отдергивает руку.

Действительно, дом не из уютных. Еще вчера, оставшись одна, Веста тщательно изучила квартиру. Гостью поразили шум, грязь и смехотворные размеры.



Гостья ошиблась разве что с размером. На самом деле квартира не настолько маленькая. Она кажется такой благодаря огромной прихожей, занимающей большую часть площади. Крохотная комнатка, еще более миниатюрная кухня и совсем неразличимые ванная с туалетом лишь обрамляют прихожую, больше напоминая закоулки, нежели самостоятельные помещения.

А с шумом и грязью Веста угадала. Это прямое следствие расположения дома.

Огромное, в тридцать пять подъездов, здание с окнами на оживленный проспект. Весь шум и грязь с проспекта оказываются здесь, и ничто не в состоянии их остановить.

Гул сотен моторов, рев проносящихся мотоциклов, сирены Скорой помощи, дребезжание ремонтных работ, гудки клаксонов, вопли водителей и пешеходов, пьяная ругань – в любое время, двадцать четыре часа в сутки, хоть и слегка смягченные наглухо закрытыми окнами, все равно врываются в квартиру и еще долго гуляют между стен.

Это место не предназначено для людей. Невозможно, чтобы здесь жили. Еще и целыми семьями. В каждом из тридцати пяти подъездов. По шесть семей на этаже. Двадцать два этажа. Итого четыре тысячи шестьсот двадцать семей, заживо погребенных в не прекращающейся уличной истерике.

Особенную жалость Веста испытывает к своей дочери, чуть меньшую к ее молодому человеку.

И ведь даже окна не открыть, возмущается женщина, когда ее лицо покрывается испариной.

Веста подносит чашку ко рту и замечает на поверхности кофе, несколько минут простоявшего у раскрытого окна, слой пыли, застывший тонкой коркой. Женщина вытаскивает из кармана подобранную вчера пуговицу и кидает в чашку. Пуговица проходит сквозь пыль, но не тонет, а остается на поверхности.

С кофе покончено. Веста решает заняться делами.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments