pustoshit (pustoshit) wrote,
pustoshit
pustoshit

  • Music:

Карлики, или Второй манифест Опустошителя

1. Страна эгоистов

Опустошитель парадоксально продирается сквозь мусор современности.

Вполне распространенное явление, когда начинающий проект вливает свои силы во что-то уже состоявшееся, но успевшее одряхлеть и притормозить, в нашем случае не состоялось. В русскоязычном мире не нашлось увлекающихся издателей, точнее, не нашлось вовлекающихся в чужой издательский проект.

Опустошитель пытается отвлечь аудиторию от сиюминутности и самой себя. Как бы не так. Мгновенно миллион претензий и условий.

Нам с нашими читателями никогда не понять друг друга. Современный индивид, склад гонора и идиотии, не дается так просто – он сопротивляется до последнего, лишь бы остаться в собственной конуре и ныть об отсутствии разнообразия.

Но что есть разнообразие без нашей возможности ее воспринять?..

2. Обнуление

Один маленький издатель как-то предложил нам совместный проект. Он сказал, ковыряясь в волосатой бородавке на щеке:

- А давайте издадим что-нибудь вместе?..

Мы оглянулись, чтобы удостовериться, к нам он обращается или к кому-то еще. По всей видимости, к нам.

- Давайте.

Маленький издатель весь вечер теребил эту идею, словно член под одеялом. За столом сидел и переводчик, тоже прельстившийся членом под одеялом. Мы как будто договорились.

Однако это была лишь видимость. Через пару дней маленький издатель пришел в себя, протрезвел и заявил, что не заинтересован в обсуждаемой книге. Но (великодушный жест) не будет нам мешать.

Чуть позже переводчик книги довольно успешно запорол проект. Что ж, такова роль переводчиков и литературных агентов – финализировать любое начинание.

3. Гинирование

Однако интересна сама конструкция: стремительно развивающийся проект, пытающийся аккумулировать в себе весь протестный потенциал, но натыкающийся на шизофренический ступор окружающих.

Сейчас можно с уверенностью сказать, что крохотные издательские проекты (и книжные магазины) таковы не по причине элитарности или чего-то подобного… Они размером с горошину под матрасом принцессы из-за невменяемости руководства, обычно представленного инфантилом лет 40-60, обидчивым и неудовлетворенным, словно маленькая девочка из сказок Шарля Перо.

Опустошитель пытался вобрать в себя всех этих девочек с седеющими усами, но потерпел поражение. Инфантилам гораздо лучше в собственной скорлупе, где можно плакаться по отсутствию внимания. Маленькие издатели напоминают вышедших в тираж женщин, соблазнительных, но совершенно невыносимых.

Аркадий Смолин не употребляет слово «девушка», считая его пошлым. Это как раз тот случай, когда мы солидарны с другом. Мы тоже не считаем маленьких издателей девушками. Это вполне сформировавшиеся пожилые женщины. Форма понимается здесь как предвестник фашизма. Граница желания в конечном итоге приводит к Освенциму.

4. За границей Освенцима

Не так страшен газовый душ как то, что вам не рассказали прошедшие через него.

Крохотные издатели, умещающиеся между костяшками указательного и среднего пальцев, добровольно лезут под душ и с недоумением пялятся на нас, оставшихся в стороне.

Как известно, инверсия неотступно преследует Опустошитель, но как же она прелестна, когда мы любуемся горящими издательскими усами, заведшими себя в безвыходную ситуацию.

- Банщик, когда новая смена?

- Еще время старой, но совсем скоро начнется новая.

- Sieg Heil! – вопят массы опьяненные убийством.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments