pustoshit (pustoshit) wrote,
pustoshit
pustoshit

Ролан Топор, Hara-Kiri и Charlie Hebdo

Ролан Топор с самых первых номеров участвовал во французском журнале Hara-Kiri. С благословения сооснователя Hara-Kiri профессора Шарона Топор стал одним из первых карикатуристов издания. Пользуясь неограниченной свободой самовыражения, Топор публиковал рисунки и комиксы, в которых уже угадывался будущий писатель.

Журнал Hara-Kiri с подзаголовком «глупый и злой журнал» появился 1960-м году, и не раз закрывался властями. Издание стало самым скандальным в мире французских и мировых СМИ. Сейчас объясним почему.

Сатирическое детище Франсуа Каванны воспринимало окружающую действительность как с игрушку. Журналисты нарочито дразнили публику, безудержно веселясь спровоцированным скандалам. Страницы журнала пестрели насилием, сексом, призывами к запретному, насмешками над жертвами стихии и тоталитарных политических режимов.

По номерам Hara-Kiri прослеживается эволюция Ролана Топора: от тупого черного садизма периода альбома «Мазохисты» (1960) к более утонченным, осмысленным кошмарам и безумствам.

Hara-Kiri скончался банально в результате очередного «слияния и поглощения». Владелец названия Жорж Бернье продал журнал постороннему жрецу капитала, который благополучно обанкротил его в 1987 году.

Но еще раньше с журналом порвал отношения Ролан Топор. Гениальный фантазер зарекся переступать порог редакции, да и вообще иметь дело с прессой. Несколько позже, правда, он публиковался в таких изданиях как Elle, New York Times, Plexus и других. Но часто отказывался от подобной работы, в том числе высокооплачиваемой, предпочитая ей книжные обложки, иллюстрации и киноафиши.

После закрытия Hara-Kiri редакция сплотилась под новой вывеской – еженедельной газетой Charlie Hebdo. Чуть позже она даже вступилась за бывшего автора во время интригующего инцидента: на Топора обрушилась «Национальная компания французских железных дорог» (S.N.C.F.).

Charlie Hebdo писали:

    «С тех пор как S.N.C.F. запретила три или четыре афиши авторства Рейзе и Топора, на железных дорогах произошло три или четыре несчастных случая. Так что пусть она морализует не афиши, а безопасность своих пассажиров».

Отличный стиль, который не мог остаться незамеченным. 7 января 2015 года в ходе вооруженного нападения на офис редакции в Париже были убиты двенадцать человек, включая двух полицейских. Нападавших было двое, они произвели около тридцати выстрелов из автоматического оружия. Среди погибших известные рисовальщики-карикатуристы Стефан Шарбоннье, Жан Кабю, Жорж Волински, Бернар Верлак. По сообщению западных СМИ, нападение произошло через несколько часов после появления в твиттере издания карикатуры на одного из лидеров группировки ИГИЛ Абу Бакра аль-Багдади.

Философ Алексей Лапшин воспринял трагедию Charlie Hebdo как еще один сигнал о конце постмодерна.

    Люди с интернет-мышлением, с абсолютной безответственностью в свободе слова, шокированы радикальностью произошедшего. Расстрел карикатуристов - это, конечно же, удар по психологии "клавишников". Оказывается, можно вот так прийти и с ними разобраться.

Мы полностью солидарны с философом и, в особенности, с финалом заметки: «Пора принимать ответственность за сказанное, нарисованное... На самом деле творчество только тогда и обретает смысл.»
Творчество только тогда и обретает смысл…

Однако проблемы постмодерна это все же не снимает. Вместе с видными рисовальщиками террористы убили и двух полицейских, предмет постоянных насмешек редакции. А главными выгодополучателями бойни стали ультраправые обличители радикального ислама. И ультраправые, и исламисты – основные цели Charlie Hebdo.

Во Франции введено чрезвычайное положение, в аэропортах усилен контроль с досмотром личных вещей пассажиров. Как, должно быть, потешаются Франсуа Каванна и Стефан Шарбоннье, ведь именно этого они добивались в течение всей жизни.

В самом деле, забавно.

Но и на уровень ниже не обнаруживается ничего достойного. Гражданское общество высыпало на демонстрации с дощечками «Je suis Charlie» (Я - это Шарли). Трусливые обыватели всегда дожидаются самых крайних мер, прежде чем догадываются о чем-то заявить.

Однако чтобы объявлять себя Charlie Hebdo, недостаточно сожалеть о жертвах теракта, любой обыватель о них сожалеет, нужно напрячься и сделать хоть что-то из того, чем занимался опальный еженедельник. Этот как раз и есть самое трудное.

Распознать контекст, уловить скрытые коннотации, иронию, в том числе и злую – до этого еще очень далеко. Сентиментальные борцы за свободу слова готовы цензурировать самих себя вплоть до полного запрета осмысленной речи под вывеской политкорректности.

В мир постмодернистского хихиканья вторгается нечто, что воспринимает сказанное со всей серьезностью, готовое устраивать трагедии. Последний оплот осмысленности в бессвязном бормотании. Цивилизованный человек просто не знает, как ему реагировать. Он может только ужесточить досмотр личных вещей в
аэропортах и выйти с дощечкой на площадь.

А после…

После под видом борьбы с цензурой запретить себе и всем окружающим затрагивать любые темы, способные спровоцировать конфликт, то есть вообще все, что обладает каким-то смыслом.

Этот тотальный карцер цивилизации мы привыкли называть царством свободы или либеральной демократией.

Ролан Топор был абсолютно прав, уходя из Charlie Hebdo.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment